На главную 
 О журнале 
 Об издательстве 
 Сотрудничество и реклама 
 Наши партнеры 
English Version
 Январь 25 
КОПИРОВАТЬ НУЖНО УМЕТЬ

Проблема разработки конкурентоспособных изделий, создания собственного стиля особенна важна для каждого мебельного предприятия. Но рынок заполнен продукцией, часто просто копирующей импортную. И мы снова возвращаемся к этой проблеме, предлагая вашему вниманию интервью с директором компании Mr.Doors Industry Андреем Львовым.
 

М.О.: Создается впечатление, что российский мебельный рынок – это рынок подделок, то есть все, что производится в стране, – подделки, копии чего-то. Так ли это плохо – ведь на любом рынке всегда есть законодатели моды – лидеры и есть фирмы второго эшелона, которые копируют новинки и предлагают их по более низким ценам?
А.Л.: Да, это нормально – всегда есть те, кто предлагает идеи, и те, кто их использует, совершенствует. Так, например в Италии, есть фирмы, занимающиеся разработкой дизайна, новых модельных рядов, но есть и фирмы, использующие и копирующие эти идеи при изготовлении мебели. И это является нормальным законом развития. Есть те, кто придумывает, и есть те, кто следует новым идеям. И от этого, впрочем, сильно зависит цена на изделия. Порой копии, подделки, бывают даже лучше по качеству исполнения, чем оригиналы, и к тому же – дешевле. Это происходит оттого, что фирмы – настоящие разработчики, вкладывают в себестоимость своей продукции деньги на развитие, на инновации и т.д.   Когда копируется готовая идея – конструкция, цветовые решения – это не так страшно, так как все равно «сливки» получают те, кто приходит на рынок первым. Но на российском рынке происходит нечто иное – копируются не идеи, а какие-то выдранные из них куски.
 
М.О.: Предположим, есть некая целостная картина какого-то нового решения: конструкция, стилистическая или цветовая комбинации и т.д. Это придумал дизайнер для какой-то фирмы. Она поставила продукцию на основе этой разработки на производство, стала раскручивать ее на рынке и продавать. Если этот проект успешен, – тут же появляются фирмы, которые начинают выпускать что-то аналогичное.
А.Л.: Да, так происходит в любой стране. Но в России все иначе. В России нет целостного подхода, здесь выдергивают кусок из новых разработок и начинают его использовать в своей продукции. То есть у большинства европейских фирм в производстве существует свой модельный ряд. Хороший или плохой – пусть это решает покупатель. Но наши часто выдергивают кусок дизайна из чужой, инородной разработки и вставляют в свои изделия. Это проявляется не только в дизайне и конструкции, но и влияет на соотношение цены и качества. Из-за этого случаются и просто смешные вещи. Так, часто дорогие оснащение и аксессуары появляются в тех моделях отечественных кухонь, стоимость которых как мебели, включая направляющие и фурнитуру, значительно меньше, чем комплектующих, которыми они напичканы и оснащены.   Очень много и парадоксов. Пример: в кухонной мебели часто используют фасады из массива. Корпус кухни – естественно из ДСП. У изготовителя кухни продаются, предположим, не очень хорошо, и у него есть плита и фасады на складе. Он видит на красивой итальянской картинке мебель для гостиной, которая, по сути, тоже сделана из ДСП и деревянных фасадов, и на основе имеющихся у него материалов «лепит» такую же гостиную. В итоге получается совершенно непонятная субстанция – без модельного ряда и нормальных опций, без соответствующих аксессуаров и всех тех специфических вещей, которые просто необходимы. Получается что-то, что стоит потом в гостиной и состоит из кухонных фасадов, с кухонными же карнизами.   Очень многие наши фирмы, изготавливающие кухни, особенно небольшие, любят этим баловаться. Если бы их основные изделия хорошо продавались, у них бы не было ни времени, ни сил для того, чтобы заниматься подобной ерундой.
 
М.О.: Откуда это берется? Сумбурные поиски новой ниши из-за отсутствия профессионалов?
А.Л.: Есть руководитель компании – ее первый человек. И он должен нанимать на работу людей, которые будут заниматься развитием, анализом рынка, маркетингом, внедрением и т.д. Таких людей на российском рынке нет. Потому, что все те, кто занимался этим раньше, в советские времена, – они уже давно седые и с большими амбициями. Эти люди подчас отстали от жизни, не понимают требований сегодняшнего дня, направлений развития мебельного рынка, – уже только потому, что груз их знаний слишком большой. В глубине души они приравняли себя к великим итальянским дизайнерам и в силу своих стереотипов уже не могут изменяться и использовать чужие советы. А нового поколения таких людей нет. Мы говорим сейчас о тех, кто воспринимает мебель как целостный эргономичный объект, как единую линию продукции, которая должна переходить из одной в другую, изделия которой сочетаются между собой в стилевом решении, а не бросаться из крайности в крайность.
 
М.О.: Откуда же взяться этим новым людям? А.Л.: В нашей стране есть много толковых и разумных людей, но все они, естественно, идут туда, где есть деньги, где их вкладывают и где их используют. Эти люди оказываются там, где есть развитие, наблюдается подъем. Сколько фирма может платить мебельному дизайнеру, который находится у них в штате, при не очень высокой его оценке, – 500, 1000, 1500 долларов?. Сколько сможет заработать человек с хорошим образованием и с «правильным» чувством вкуса, если он пойдет в архитектуру, строительство и другие области, в тот же шоу-бизнес, – для оформления сцен, организации праздников, фестивалей и т.п.? Больше. И он будет востребован, потому что склад ума требуется один и тот же.
 
М.О.: А зачем нам в такой ситуации дизайнеры, если все равно, по определению, ничего сгенерировать нельзя?
А.Л.: Тема дизайнеров – это вообще большой разговор. Потому что сейчас каждый человек, который что-то рисует, называет себя дизайнером. Все, кто умеет рисовать, становятся вдруг дизайнерами. Это забавная проблема. Такая же, как и та, что все продавцы в магазинах стали вдруг менеджерами. Дизайнер – это человек, который создает новый объект, новые стилевые и цветовые решения, комбинации. Настоящего дизайнера знает весь мир – как Гуччи, Кардена, Валентино и т.д. Все остальные, кто работает с их решениями, называются по-другому. Например, в одежде – стилисты, в интерьерах – декораторы и т.п. Даже в Италии все, кто проектирует мебель и работает с ней, называются не дизайнерами, а архитекторами. Дизайнер – это очень серьезные должность, название, понятие. Это в России так сложилось, что дизайнеры – все, кто ни попадя. Трехмесячные курсы дизайнеров – российское изобретение. Окончил их – и тут же дизайнер, с зарплатой 300–500 долларов!   Пример: фотограф-профессионал, делающий снимки для проспектов, каталогов или журналов, получает, например в Италии, до 1000 долларов в день и работает с почасовой оплатой. Зарплата неплохая, но таких фотографов на всю эту страну – по пальцам перечесть. Для того, чтобы стать таким фотографом, нужно долго, лет 10–15 учиться, а затем лет 15 быть подмастерьем у фотографа-мастера. И только потом, годам к 40–45, если суметь завоевать уважение к себе, можно стать таким же высокооплачиваемым профессионалом.   То же относится и к дизайнерам. В нашей же стране есть многочисленные курсы дизайнеров, даже сокращенные ... То есть, человек лет 15 был преподавателем в школе, потом сумел у себя дома красиво наклеить обои, покрасил батарею и купил нужный стол, подглядев все это в журнале, и вдруг прозрел – понял, что он прирожденный дизайнер, пошел на трехмесячные курсы, окончил их, и стал «профессионалом». Как правило, именно такие люди и приходят сегодня в мебельную промышленность. И сколько руководитель мебельной компании должен быть готов платить такому человеку?
 
М.О.: Он, наверное, готов платить в соответствии с теми возможностями, которые имеет его фабрика и российская мебельная промышленность в целом. Ведь скажем, итальянские фотографы, дизайнеры и т.д. создают те решения, которые потом копируются по всему миру. Мы – на другом уровне. Сейчас речь идет о том, что люди, которые занимаются производством мебели здесь, не умеют даже правильно ее копировать. А.Л.: И с этим я согласен. Но кроме того, чтобы грамотно копировать, нужен основной посыл: сначала должен быть объект, продуманный, проанализированный, изученный. Потом его прототип создается в условиях конкретного производства, а затем, если необходимо, – меняют технологию, дополняют ее, видоизменяют под этот объект.   У нас все происходит наоборот: есть конкретное производство, и именно к нему люди пытаются приспособить чужой объект, который часто не могут осмыслить до конца в силу нехватки опыта. То есть проект упрощается до предела, как бы «кастрируется» и после того, как они впихивают его в свое производство, не инвестируя денег, ресурсов, мысли, – ничего, – на выходе получается нечто несуразное.   Нужно понимать, что сейчас мы не говорим про исконно российскую мебель, то есть ту, которая разрабатывается и производится только в России и для России, так как это своя, вполне определенная ниша со всей ее спецификой, то есть то родное, к чему мы так привыкли: славянский шкаф с тумбочкой, тахта и т.д.
 
М.О.: То есть это традиционная мебель, произведенная массово, индустриальным способом?
А.Л.: Да. Она была у нас всегда, есть и будет – это наша мебель, мы ее знаем, производим. Хорошая она или плохая – судят покупатели.
 
М.О.: И ее конструкция и дизайн ничего общего не имеют с тенденциями мирового рынка?
А.Л.: Да, к нашему сегодняшнему разговору она не имеет отношения, есть она – и есть.
 
М.О.: То есть это отдельный пласт мебели, который традиционно сложился на российской территории, и эта мебель будет здесь всегда, но у нее нет шансов куда-либо переместиться с этой территории. Здесь ее покупают, потому что привыкли с детства, что тахта должна выглядеть именно так. Но европейский человек этой тахтой не заинтересуется – она ему не нужна?
А.Л.: Ну, это то же самое, что и скандинавская мебель. Она очень своеобразна и отличается мгновенно, с первого взгляда. Кроме Скандинавии ее больше нигде нет. Она нравится не всем, и ее былое величие последние десять– пятнадцать лет назад было вызвано модой, на продвижение которой на рынок были затрачены гигантские усилия и средства.   Так же – и традиционная российская мебель. Ее с каждым годом производят все меньше и меньше. Но мы сейчас говорим о ней с точки зрения внешнего вида. Весь разговор построен на обсуждении тех наших фирм, которые пытаются интегрироваться в европейский мебельный мир. Причем, чтобы было всем понятно, есть фирмы, которым это действительно удалось. Те, которые действительно держат свое лицо, свою марку, и их продукция уже становится узнаваемой. И эти фирмы тратят деньги на привлечение сторонних фирм для разработки дизайна, создания модельного ряда, привлекают действительно высоких специалистов.
 
М.О.: Но их единицы.
А.Л.: Да, большинство наших фирм пока идет по тому пути, который мы обсудили раньше. Что самое забавное – они действительно пока еще могут продать свою мебель. И дай-то бог, чтобы их развитие опережало повышение уровня покупательского понимания мебели. Ведь, как только покупатель начнет активно воспринимать развитие экономики, интеграцию страны в Европу и заметит преимущества продукции итальянских и немецких компаний, действующих на российском рынке, то им будет тяжко.   А сегодня политика этих фирм строится на цене. То есть, они пока еще считают, что для покупателя имеет первостепенное значение только цена. Им нужно получить продукт, условно напоминающий европейский, как бы нормального качества, но дешевый. Желательно – дешевле чем у конкурентов.   Есть огромное количество способов продвижения продукции на рынке, расширения объемов продаж и создания своего собственного лица. Так, финны, к примеру, развивают маркетинг, создают дилерскую сеть, расширяют способы продаж, проводят обучение, рекламные кампании, печатают и распространяют каталоги и т.д. А все эти наши фирмы идут по одному пути: чем дешевле – тем лучше.
 
М.О.: Но уровень цены неразрывно связан с качеством. И уровень этого качества – отдельный, важный вопрос.
А.Л.: Если вернуться к вопросу о качестве и цене, то естественно, что в мире существуют сильные отличия в покупательской способности населения и есть поэтому множество разных ценовых групп мебели. Есть дорогая, дешевая и очень дешевая.   Что значит дешевая и дорогая мебель? Внешнее восприятие дешевой и дорогой мебели в средней ценовой категории, даже рассматриваемой на близком расстоянии, примерно одинаково. Изготовители за рубежом точно так же копируют изделия фирм первых эшелонов, но воссоздают целостную картину объекта. А вопрос цены связан, как правило, только с используемыми материалами и комплектующими. И это не значит, что более дешевая мебель быстро развалится. Уровень ее качества – обычно это только уровень цены используемых материалов, комплектующих, и прочие нюансы. Если фирма, выпускающая дешевую продукцию, предоставляет свой каталог, то даже если ее мебель в два раза дешевле, – на фотографии отличить ее от дорогой почти невозможно. Это целостная картина, отличия видны только при внимательном осмотре. Например, более тонкая плита, более дешевые кромка, петли, фасады, аксессуары и т.д.; она соответственно чуть менее элегантна, ящики чуть хуже открываются, выдерживают чуть меньшую нагрузку, она имеет более короткий срок службы, но все равно, – без проблем эксплуатируется 5–10 лет.
 
М.О.: Резюмируя то, о чем мы говорили: российский рынок производителей мебели делится на три группы – на традиционных производителей массовой «советской» мебели, имеющих свои традиции, и эта группа еще существует и будет еще некоторое время существовать; на тех, кто пытается выглядеть по-европейски, занимаясь подделками, но подделывает мебель не комплексно, основываясь на своих технологических и других возможностях, и часто нарушает баланс, что делает их мебель смешной, а также на тех, кто развивается правильно и успешно, но эта третья группа – самая маленькая.
А.Л.: Да. Но два добавления. Это был взгляд исключительно изнутри; обычному покупателю, далекому от этой области, разницы не видно, поскольку четкого разграничения нет. В каждой группе есть свои характерные представители – всем известные, находящиеся у всех на слуху. И как правило, все это перемешано. Как правило, все предприятия имеют специализацию, выпуская мебель определенного функционального назначения. Крупные, серьезные и мощные компании могут выпускать сразу несколько линий продуктов – и кухни, и спальни, и гостиные. Но для этого нужно иметь колоссальный опыт, ресурсы и прочно стоять на ногах, формируя собственное лицо. Что касается мелких, полуремесленных предприятий, то они могут выпускать, к примеру, и всего-то десять кухонь в месяц, а поэтому говорить о том, что они должны иметь собственный дизайн и избегать копирования, – просто бессмысленно. Их задача – добиваться безукоризненного качества изготовления!
 
М.О.: Да, проблем много. Но нам помогут их решить европейские конкуренты и наш российский Покупатель! Спасибо вам за ответы!
 
Беседу вeл Сергей Платонов

Вернуться к содержанию
АРХИВ НОМЕРОВ
1999
1
2000
23456
2001
789101112
2002
131415161718
2003
192021222324
2004
[25]2627282930
2005
313233343536
2006
373839404142
2007
434445464748
2008
495051525354
2009
555657585960
2010
616263646566
2011
676869707172
2012
737475
По рубрикам
Выставки
Дизайн
Интервью
Компания
Комплектующие
Компьютерные технологии
Корпусная мебель
Кухни
Материалы
Мебельные системы
Мебельные университеты
Оборудование и материалы
Полезные мелочи
Представляем марку
Репортаж
Событие
Сотрудничество
Техника и технология
Торговля
Точка зрения
Фурнитура
От редакции