На главную 
 О журнале 
 Об издательстве 
 Сотрудничество и реклама 
 Наши партнеры 
English Version
 Июль 40 
ПОКА У НАС НЕ БУДЕТ ИНЖЕНЕРОВ, О ПРОГРЕССЕ ПРИДЕТСЯ ЗАБЫТЬ

 
Совсем скоро один из флагманов на рынке деревообрабатывающего оборудования – группа компаний «ГЛОБАЛ ЭДЖ» отметит свой пятнадцатилетний юбилей. Мы попросили рассказать об этапах становления предприятия президента группы компаний «ГЛОБАЛ ЭДЖ» Михаила Валерьевича Лифшица.
 

М.O.: Михаил Валерьевич, мы рады воспользоваться случаем одними из первых поздравить Вашу компанию с пятнадцатилетием ее успешной деятельности. Расскажите, пожалуйста, об истоках «Глобал Эдж».
С чего все начиналось?
М.В.: С двух человек за двумя столами в доме №28 по улице Горького. Сейчас в «Глобал Эдж» работает 200 человек – ровно в сто раз больше, чем когда мы только начинали.
  В те времена мы занялись изучением и поставкой лесопильных американских станков. Потом были сушильные камеры, ленточные пилы, дереворежущий инструмент, гарантийное и постгарантийное обслуживание... Но диалектика в том и заключается, что до сих пор мы что-то изучаем и продолжаем расти вместе с отраслью. Теперь дело дошло до логической развязки – сами стали проектировать производственные цеха и полностью их оснащать.
 
М.O.: Есть ли у Вас ощущение, что компания «Глобал Эдж» сегодня стала наиболее крупным поставщиком деревообрабатывающего оборудования для российских предприятий?
М.В.: Да, есть. Объективно по финансовым показателям мы самые крупные, но само определение – «поставщик оборудования» – не совсем правильное по отношению к «Глобал Эдж». Вот, обратите внимание на чертежи – это план нового лесопильного цеха на предприятии в Костроме, построенного нами и рассчитанного на лесопиление порядка 150 тысяч кубов в год. Предполагаем запустить новый цех в августе – сейчас оборудование в процессе монтажа. В проектировании принимал участие ВНИИДРЕВ. Но инженерно-техническая проработка данной производственной площадки была полностью выполнена нашими специалистами. Именно мы, на основании технического задания, ставим цех и являемся его разработчиками.
  На этом же предприятии сейчас идет подготовка к монтажу сушильных камер. Как видите, наша компания поставляет деревообрабатывающим предприятиям не просто станки, а конкретные производственные линии.
  Надо отметить, что в Костромской области наблюдается очень приличный приток инвестиций в деревообрабатывающую промышленность. Только этот проект стоил порядка 15 миллионов евро и создал около 200 рабочих мест. В области успешно работают еще два производства, где установлено наше оборудование.
  Что касается поставки отдельно взятых станков, то «Глобал Эдж» сегодня работает с 40 поставщиками оборудования, и номенклатура «проверенного временем» оборудования насчитывает несколько сотен наименований станков.
  Группа компаний «Глобал Эдж» многое производит сама – у нее есть производственная составляющая. Мы выпускаем не станки, а шлифовальные инструменты для плиточников, для мебельщиков, для тех, кто работает со стеклом и металлом, для розничных потребителей абразивного инструмента. Ассортимент завода абразивного инструмента «Лайнер-Белт» насчитывает более 4000 наименований. На базе производственного центра «Глобал Эдж» помимо абразивного завода и демонстрационного зала находятся цеха третьей нашей компании «Тул Лэнд», которая занимается поставками и обслуживанием дереворежущего инструмента, ленточных пил. Плюс мы располагаем мощной технической службой, которая занимается установкой оборудования и его обслуживанием, расходными материалами и поставкой запчастей, – всего, что имеет отношение к техническому сопровождению.
 
М.O.: Как Вы думаете, не настала ли пора развивать отечественное деревообрабатывающее машиностроение, а точнее создавать его заново?
М.В.: Во всем мире оборудование производится в режиме очень развитой кооперации производственных мощностей. Мы этого не можем себе позволить – слишком большая себестоимость, особенно на поддержание работающей структуры. И пока у нас устроено так, как у нас устроено, будем довольствоваться импортом. Хотя и это палка о двух концах. Сейчас мы ввозим станок и имеем головную боль один раз, растаможивая его. Если этот станок мы производим здесь, то неизбежно нам потребуется к нему порядка 20–30 компонентов – неважно крупных или мелких. Это шпинделя, подшипники, ролики подачи, которые придется ввозить из-за границы. Так вот, если мы будем таможню проходить 30 раз вместо одного, то на этом история компании закончится. Я думаю, что Вы понимаете почему. То есть возникает следующая ситуация – либо надо ждать пока все производители компонентов не окажутся в России со своим товаром, либо пока кто-нибудь не начнет делать их у нас. Вот и выходит, что для заказчика лучше, чтобы мы привезли станок, в противном случае всю эту деятельность убьет логистика.
  У компании есть большой склад, где хранятся универсальные вещи, такие как подшипники, приводные ремни и т.д. Это не приносит большого финансового удовлетворения, потому что у нас про запас лежит запчастей больше, чем на один миллион евро. Не потому, что они ломаются, а потому что есть детали, которые являются планово изнашивающимися. Мы располагаем своей статистикой – за 15 лет уже сложилось представление, что и когда может выйти из строя.
 
М.O.: Вы берете банковские кредиты?
М.В.: Нет, не берем. Обходимся собственными оборотными средствами. Запчасти это тоже товар – мы же не раздаем их, а продаем. Просто у них оборачиваемость ниже, чем у основного товара.
 
М.O.: Ваше предприятие было основано и развивалось фактически вместе с огромным количеством деревообрабатывающих и мебельных предприятий, также созданных в стране заново. Как Вы оцениваете сегодняшний технический и профессиональный уровень этой отрасли?
М.В.: Он очень разный, как и сама отрасль. Есть предприятия вновь созданные, есть фабрики, которые пришли из старых времен. О равной степени их успешности говорить не приходится, здесь нужно приводить примеры. У нас есть заказчики, которые работают только на российского потребителя, такие как «Орел-мебель». Они работают уже очень давно, продают корпусную мебель по всей России. Основная их продукция – спальни. За всю перестройку руководство не сократило ни одного человека, постоянно ведет переоснащение – современное оборудование во всех цехах. Категория мебели, которую предприятие делает – ну на этот счет могут возникать вопросы: конкурентоспособная - не конкурентоспособная. Но предприятие делает то, что у него продается, весь внутренний рынок охвачен. Это как бы одна ипостась. Есть другой заказчик – «Микран» из Красноярска. А вот у них – один магазин в Гамбурге, на центральной площади напротив Ратуши, другой – в Лондоне, в деловом центре «Сити». Их мебель – спальни и гостиные из массива дерева. Эти изделия, так сказать, со своей идеологией: понятно, что экологичные, очень элегантные, с изумительным качеством обработки. Там эта мебель продается, продается и продается... сейчас ребята ставят второе производство.
  А вот теперь по поводу конкуренции: «Орел-мебель» при том, что это здоровое, крепкое, сильное предприятие в случае вступления России в ВТО... будет сильно ощущать конкуренцию со стороны Китая. «Микран» – совершенно другая история – у них ориентация верхний ценовой сегмент – это очень дорогая мебель. И с точки зрения обработки сырья, и с точки зрения установленной на изделиях фурнитуры. Они могут конкурировать только с себе подобными. Есть у нас другой заказчик – «Поволжский фанерно-мебельный комбинат». В месяц он производит 270 тысяч кроватей. Как вам эта цифра? Каждый седьмой немец спит на его кровати. Но комбинат делает не только кровати, а еще и другую мебель, которую продает в Германию, Италию, Швецию, США – у них 98% экспорта! Поэтому емко ответить на вопрос о техническо-профессиональном уровне – невозможно. Он у всех разный.
 
М.O.: У тех, кто успешно работает в отрасли, экспорт идет за счет комбинации цена-качество? М.В.: На сегодня цена ничего не значит – ну все равно не станем мы дешевле Китая. Это тупик. Поэтому не столько цена, сколько качество. A вот что у нас отстает, так это дизайн и конструкторское know how. Ну нет у нас таких специальных мебельных школ, какие есть на Западе. И пока их нет, наши будут брать за основу итальянскую модель позапрошлого года, препарировать ее, добавлять пару бантиков и выдавать за свое. Потому что итальянцы, позиционируя себя в рыночных ценах, могут себе позволить взять да и сделать нестроганный каркас в диване или обивку прострелять через 10 см, а не через 5... Наши мебельщики, те, кто делает продукт более-менее дорогой, таких вольностей позволить себе не могут. Поэтому зачастую получается, что даже та позапрошлогодняя модель, «украденная» у итальянцев, она не то чтобы хуже, она может быть даже и лучше по качеству, но она вторична. Придумать самому что-то оригинальное – вот в этом проблема.
  В чем разница между дизайнером и Дизайнером – то, что нарисует дизайнер с большой буквы, всегда технологично и выполнимо, а то, что начеркает другой – произвести невозможно. Дизайнер-мебельщик должен быть художником, технологом и конструктором в одном лице, а вот таких у нас нет. Потому что там, где учат на дизайнеров по мебели – так это, кажется, называется, где обучают промышленному дизайну, обязательно должна быть дисциплина, связанная с сопроматом и механикой. А ее нет. И теперь мы пришли уже к тому, что такие «мозги» сегодня импортируем в Россию. Чудес на свете не бывает, и никаких секретов нет в том, что производители мебели на разработку экспортной продукции нанимают дизайнеров из тех стран, куда они экспортируют свою продукцию.
 
М.O.: Все наши предприятия жалуются, что качество подготовки инженеров в вузах крайне низкое, и им негде взять сегодня квалифицированных рабочих и специалистов. Не потому ли, что образование стало хорошим прибыльным бизнесом?
М.В.: Образование это не бизнес. Когда образование становится бизнесом, оно перестает быть образованием. К сожалению, у нас в стране образование стало действительно бизнесом, как платное, так и бесплатное. И поэтому качество подготовки инженеров в ВУЗах крайне низкое – я под этим подпишусь. Эта проблема очень серьезная и требует отдельного разговора. Любое образование несет в себе элемент насилия. И когда мы начинаем примерять на себя модель американского, французского или английского образования, мы должны отдавать себе отчет – там веками оно складывалось так, что насилие при получении образования человек совершает над собой сам. Советское великолепное образование, которое я получил, а у меня их два, всегда было построено на насилии со стороны общества, системы. Насилие не в плохом смысле слова, потому что образование не в последнюю очередь, а скорее в первую – это кругозор. И мы его получали. И техническое, и гуманитарное, и экономическое. Науки, такие как политэкономия, истмат, диамат должны быть. Даже то, что Ленин написал, иногда полезно почитать. А у нас сегодня молодых людей ставят в ситуацию, что они сами должны учиться, но надо понимать, что они к этому еще не готовы. За редким исключением, они не хотят сами учиться, они просто хотят получить диплом. Вот и платят – 50 долларов за зачет, 200 долларов за экзамен. Где-то больше, где-то меньше... Когда сегодня ко мне приходят устраиваться на работу молодые люди и говорят: «у меня есть MBA», – я им отвечаю, спасибо не надо, мне инженер нужен.
  В силу сложившихся обстоятельств бизнесу приходится заниматься образованием своих сотрудников самостоятельно. Мы учим и своих людей, и сотрудников заказчиков. Но хочется верить, что с системой образования все-таки что-то произойдет. Нельзя думать о будущем, не имея хорошо и правильно организованного профессионального и технического образования. Нельзя, чтобы вся страна была напичкана экономистами, юристами..., а еще банкирами. Пока у нас не будет инженеров, о прогрессе придется забыть.
 
М.O.: После ликвидации Минпромнауки и технологий РФ в стране не осталось даже департамента или отдела в правительстве, который владел бы соответствующей статистикой и формировал бы политку Государства в области развития заготовки леса, лесопиления, деревообработки и производства мебели. Нужна ли стране структура, которая хотя бы знала, что происходит во всей лесной отрасли?
М.В.: Первое, что стране нужно – это система лесоуправления и лесопользования. Нужно ограничить экспорт круглого леса. То, что «сверху» начали мониторинг всех лесозаготовок, очень обнадеживает. Неужели настал момент, когда «наверху» поняли, что современный рынок лесной продукции требует соблюдения принципов экологически ответственного, экономически рентабельного, социально-ориентированного управления лесными ресурсами. Хочется верить, что с принятием нового Лесного кодекса российский ЛПК приблизится к рубежу больших перемен, которые коснутся всей структуры лесоуправления и лесопользования. Давно пора защитить отечественный лес от бесхозяйственности и расхитительства. Ведь до чего дошли – на юге не осталось твердых пород деревьев. У нас сейчас для отделки мебели шпон делать не из чего. Вот просто не из чего.
  Если вы окажeтесь в Бразилии, то обнаружите забавную вещь: достаточно одного только желания, чтобы получить кредит и землю под посадку сосновых саженцев. Там понимают, что если где-то что-то вырубается, то где-то рядом обязательно высаживается. Сосна вырастает до товарного состояния за 15 лет. То, что сажают в землю, стоит 5 евро, а то, что оттуда достают – стоит уже 180. Вот и вся арифметика.
  У нас официально объявлено, что страна имеет ресурсно-ориентированную экономику. Так можно заявлять только с позиции временщиков, потому что это приведет к истощению природной ресурсной базы. Мне не дано понять, в чем радость-то от того, что мы экспортируем газ и нефть на весь мир... Ведь надо соображать, что уже через 40–50 лет их не станет. В этом отношении лес – теоретически и практически один из возобновляемых ресурсов, которые у нас в стране есть. Вот почему срочно нужна система лесоуправления и лесопользования, жестко контролируемая государством.
 
М.O.: Как Вы думаете, вступление страны в ВТО даст положительный толчок развитию и экспорту наших товаров или наоборот, нас ждет поначалу засилье иностранной продукции, которое мы сможем преодолеть с трудом и очень нескоро?
М.В.: Скажите мне, вот зачем нам экспорт в нашей отрасли, когда у нас потенциально гигантский внутренний рынок? Вот зачем нужно, чтобы кухню, сделанную в России, покупал итальянец? Пусть ее купят здесь. Понятно, почему экспортируют итальянцы... у них внутренний рынок забит мебелью. Нам же это пока не грозит. Бывают товары длительного пользования, бывают краткосрочного, мебель – это что-то среднее, поэтому: много денег или мало денег у населения – народ все равно покупает. В стране есть свой внутренний рынок, он колоссальный. При вступлении в ВТО почему-то во главу угла ставится именно экспорт. Да, металлургам это выгодно, они еще больше будут экспортировать в США. У газовщиков и нефтяников все останется на том же уровне. А вот все остальные отрасли окажутся в зоне риска. С восторгами и воплями об экспорте происходит планомерная отдача внутреннего рынка на растерзание тем, кто будет экспортировать в Россию. При этом наша готовность экспортировать свою продукцию появится лишь со временем. Она настанет не ранее, чем через 7–10 лет, когда мы взрастим собственные квалифицированные кадры. Да, у нас есть мебельные монстры, которым стало тесно на внутреннем рынке, они уже готовы к экспорту. Это очень логично: поработав на внутреннем рынке, они расширяются и выходят на внешний. И хотя у кого-то такая возможность появляется только сейчас, а у кого-то уже появилась давно, в сухом остатке, по состоянию на сегодняшний день, мы будем иметь тотальную способность экспортировать только через несколько лет, а отдачу внутреннего рынка и его готовность потреблять – имеем уже сегодня. Большая, маленькая – это не важно. Главное, что она есть.
  Еще раз повторюсь: как только мы вступим в ВТО, мы отдадим внутренний рынок, и он будет поглощен теми, кто сюда придет.
  Не хочется заканчивать на грустной ноте. За 15 лет было много чего и хорошего. Да, долгосрочные прогнозы делать сложно в нашей стране. Да, проблем много. Но, тем не менее, отрасль сейчас на подъеме, более-менее стабильном, и очень хочется верить, что этот подъем сохранится.
 
М.O.: Спасибо большое за интервью и еще раз поздравляем вас с наступающим юбилеем.

Вернуться к содержанию
АРХИВ НОМЕРОВ
1999
1
2000
23456
2001
789101112
2002
131415161718
2003
192021222324
2004
252627282930
2005
313233343536
2006
373839[40]4142
2007
434445464748
2008
495051525354
2009
555657585960
2010
616263646566
2011
676869707172
2012
737475
По рубрикам
Выставки
Дизайн
Интервью
Компания
Комплектующие
Компьютерные технологии
Корпусная мебель
Кухни
Материалы
Мебельные системы
Мебельные университеты
Оборудование и материалы
Полезные мелочи
Представляем марку
Репортаж
Событие
Сотрудничество
Техника и технология
Торговля
Точка зрения
Фурнитура
От редакции