На главную 
 О журнале 
 Об издательстве 
 Сотрудничество и реклама 
 Наши партнеры 
English Version
 Ноябрь 1 
ПРОИЗВОДСТВО МЕБЕЛИ: ВЗГЛЯД СПЕЦИАЛИСТА...
Дмитрий ГЕРАСИМОВ

ПЕРВЫЙ НОМЕР НАШЕГО ЖУРНАЛА МЫ ОТКРЫВАЕМ ИНТЕРВЬЮ С ЧЕЛОВЕКОМ, НИКОГДА РАНЕЕ НЕ ЗАНИМАВШЕМ ВЫСОКИХ ПОСТОВ В МИНИСТЕРСТВАХ, НО, КАК НАМ ПОКАЗАЛОСЬ, ХОРОШО ЗНАЮЩИМ МЕБЕЛЬНУЮ ОТРАСЛЬ ИЗНУТРИ

ГЕРАСИМОВ 
ДМИТРИЙ  АЛЕКСЕЕВИЧ, 51 год, в 1972 году окончил  Московский лесотехнический институт по специальности «Mашины и механизмы деревообрабатывающей промышленности». Работал в институтах ВНИИДMаш и в ВПКТИМ. В 1992 году организовал предприятие МКМ-Wood; представлял интересы известных немецких изготовителей деревообрабатывающего оборудования W. WEHRMANN, IMA. В настоящее время – Глава Представительства фирмы Homag GUS – поставщика группы Homag в СНГ. 
 
 
 

К 1997 ГОДУ ПРОИЗВОДСТВО ОТЕЧЕСТВЕННОЙ МЕБЕЛИ СНИЗИЛОСЬ, НАВЕРНОЕ, В ДВА РАЗА

 
MO: Простите за банальный вопрос, но как Вы оцениваете состояние мебельной промышленности в России?
 Д.A.: Как состояние больного, который во время всеобщей эпидемии тяжелого заболевания все-таки способен вставать с постели и заваривать чай без посторонней помощи, хотя и пошатывает. Многие из таких больных, прежде богатых и очень здоровых, уже умерли или умирают, но многие  без помощи врача и лекарств выживают и имеют неплохой цвет лица.
 
MO: А все же, какова клиника и каков прогноз?
Д.A.: Минэкономики РФ оценивает количество мебельных предприятий в России в три с половиной тысячи. Однако после гибели многих министерств и отмены обязательной отчетности, точную цифру знает только Госналогслужба, да и то по предприятиям, которым не удалось не платить налоги. Однако к 1997 году производство отечественной мебели снизилось, наверное, в два раза и  50% ее импортировалось. Чему, впрочем, был рад Покупатель, который отныне стал спать в приличной кровати, а не на ступеньках магазина в очереди за ней. Только очень немногие крупные предприятия сумели выжить, поскольку все они были «обременены  инфраструктурой»: детсад, убыточная свиноферма, котельная на весь поселок и т. д., а государство делало все, чтобы изъять у них оборотные средства. Но в это время лет 10 назад почти в каждом гараже были посеяны зерна новых производств, где с циркуляркой и утюгом в руках начинали изготавливать мебель. Многие ростки завяли, но некоторые дают плоды, вполне пригодные для продажи.
 
MO: А почему все же завяло большинство?
Д.A.: Причин несколько: в начале перестройки спрос на мебель продолжал оставаться ажиотажным и продавалось любое качество. Многие новые заводчики, став неожиданно богатыми, просто тратили заработанное, а рынок требовал все большего профессионализма, качества и разнообразия продукции, невозможных без инвестиций, но дешевые кредиты отсутствуют и по сей день. Кроме того, Государство сделало все, чтобы производство стало невыгодным, и человек, заработавший хоть какой-то капитал, ушел в торговлю. Так что в производстве оставались только самые стойкие фанаты.
 
MO: Так, значит, выгоднее импортировать мебель, чем производить ее в России?
Д.A.: Нет, после известного августа и девальвации рубля цена импорта даже самой дешевой мебели стала непомерной для населения. Этому способствовало и повышение импортных пошлин. Поэтому импортеры, сумевшие накопить определенный капитал и сохранить лучшую его часть (не в российских банках), уже организовали в России свое производство на основе зарубежных проектов мебели, импортных материалов и комплектующих. Поэтому к прозвучавшему заявлению одного правительственного чиновника, что в 1998 году в отечественные предприятия было вложено 1,5 млрд. долларов иностранных инвестиций, я отношусь весьма скептически. Думаю, что это как раз те самые деньги, пришедшие из-за рубежа.
 
MO: Ничего не понятно. Если невыгодно импортировать мебель и выгодно производить ее здесь – значит, нужно производить ее на экспорт?
Д.A.: Организация экспорта мебели была начата Минлеспромом СССР в середине 80-х годов. Поставки мебели в Европу, в основном рустикальной (под старый дуб), производились из  Западной Украины, Белоруссии и Северного Кавказа для фирм Schieder и Steinhoff, также поставлялась  мебель дешевого ценового уровня – стеллажи из ламинированных или облицованных шпоном плит и мебели из древе-сины хвойных пород – для фирмы IKEA. Развивался также рынок заготовок и клееного щита. Но после завышения курса рубля в начале 90-х, внутренние рублевые цены превысили валютные закупочные, и экспорт рухнул. Сейчас рынки продаж за рубежом потеряны, ориентированные на экспорт производства в основном утрачены и вряд ли могут быть скоро восстановлены. Исключение составляют разве предприятия Белоруссии, достаточно дешевую и порой качественную мебель которых мы часто видим в наших магазинах, в том числе и под маркой немецкой.

ПОКУПАТЕЛЬ ТЕПЕРЬ ИМЕЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ СРАВНИВАТЬ И НАЧИНАЕТ РАЗБИРАТЬСЯ В КАЧЕСТВЕ

 
MO: Вы сказали, что многие предприятия стараются организовать производство мебели на базе импортных материалов и комплектующих. Разве отечественная промышленность не в силах организовать, например, производство каких-то петель или шурупов? Ведь многие серьезные предприятия заинтересованы в относительно простой и дешевой продукции.
Д.A.: В начале перестройки и проведения конверсии один из крупных руководителей жаловался, что его завод делал ракеты, а теперь их заставляют делать кастрюли. Сегодня отечественные кастрюли, даже если есть деньги на еду, не покупают – их нет в продаже. Только импортные. Китайские или турецкие – там не было крупных руководителей, делавших ракеты. Если говорить серьезно, материалы и комплектующие  для производства современной, качественной мебели – высокотехнологичный продукт, требующий научного задела, сложнейшего оборудования и, соответственно, инвестиций в производство. А их нет. На данный момент стоимость импортных материалов в мебели доходит до 70% себестоимости, и каждый директор мечтает применить что-то подешевле. Но покупатель теперь имеет возможность сравнить и начинает разбираться в качестве. Вспомните ваш старый шкаф, у которого никогда не закрывались, а иногда отваливались двери – это результат применения отечественной четырехшарнирной петли, часто называемой в обиходе «лягушкой». Эта петля была разработана лет сорок назад фирмой Salice в Италии и в обход всех патентов выпускается у нас с начала 70-х годов. На Западе такая петля сейчас – памятник истории техники. Такие примеры можно приводить долго.
 
MO: Хорошо, это касается металлических деталей, но ведь мебель тысячелетиями делали из дерева – как с этим?
Д.A.: Цивилизация зародилась где-то на юге, и стул, чтоб прочнее, стали делать из древесины твердых лиственных пород. А дуб, бук, палисандр, какой-нибудь александрийский орех, как и мы с Вами, любят тепло. Ну не растут они здесь: все больше осина, ель-пихта да береза. Полезный выход прямоугольных деталей мебели из круглого леса не превышает 10–15%. Поэтому и придумали в России в 50-х годах, а потом в 70-х поставили нам же из Германии технологию производства древесностружечных плит. Однако и с этим тоже плохо. Последние заводы поступили в конце 80-х и те, что запущены, уже устарели морально и изношены. Сегодня поставить новый завод ДСП, инвестировав 50 млн. долларов, со сроком окупаемости 5–7 лет не может никто. Минэкономики РФ пытается создать программу реанимации, но денег нет. Производство натурального шпона тоже разрушено: сырья нет, строгальные станки рассыпались от старости, а сушилки для шпона – от ржавчины. Серьезнейшая проблема – производство ламинированной плиты (облицовывание пленками на основе бумаг, пропитанными меламиновыми смолами) – на всю страну 24 линии. Сегодня большинство мебельщиков стараются сократить технологию производства, и многие полностью отказались от изготовления мебели, облицованной натуральным шпоном, исключив шлифование и отделку. Поэтому ламинированная плита стала дефицитом, и ее изготовители, выпускающие более-менее качественную продукцию и имеющие хорошего поставщика плиты, могут выбирать покупателя.
 
MO: Ну а как мебельщики выходят из положения? Из чего делают сегодняшнюю мебель?
Д.A.: Я думаю, все-таки импорт. Хотя сегодня каждый руководитель, я имею в виду работающего предприятия, очень хорошо научился считать затраты и оценивать возможные рынки сбыта. Поэтому организовывается, например, собственное лесопиление, закупаются дешевые облицовочные пленки или фурнитура – похожие внешне на качественные; находятся пути разместить заказы на изготовление комплектующих на близлежащих предприятиях и т. п. У региональных банков появилась возможность выделять кредиты на пополнение оборотных средств предприятий под разумные проценты; мебель, изготовленная из дешевых материалов, пусть и более низкого качества, но более дешевая, направляется для реализации в менее притязательные регионы и др. Включается постепенно рынок. Думают люди. Не погибнет Россия – привыкли делать что-то из ничего...
 
MO: Из ничего – ладно, но на чем? Что Вы можете сказать об оборудовании, на котором сегодня делают мебель?
Д.A.: Ох, это проблема из проблем. Западное предприятие, установившее вновь оборудование, имеет, скажем, серьезные льготы по налогу на основные фонды в течение первых пяти лет его эксплуатации. Затем, когда подоспел срок среднего или капитального ремонта, оборудование морально устарело и кончились льготы – выгоднее его продать и установить новое или уже отремонтированное. Под это берется нормальный кредит и начинается новый период льгот. Более 60% оборудования, действующего на российских предприятиях, старше 15 лет, более 20% – старше 20 лет. Оборудование, отвечающее требованиям современного мебельного производства, в стране не выпускается. Кредитов для приобретения импортного под «отдаваемые» проценты не бывает, номинальная стоимость оборудования увеличивается на 30%: 10% – пошлина, 20% – НДС. Представьте, что у Вас есть сумасшедший друг за рубежом, который даст Вам кредит этак 10 млн. долларов на новую фабрику. Но где Вы найдете еще 3 миллиона, чтобы заплатить эти 30%? Сегодняшняя фискальная политика государства не только не помогает техническому перевооружению еще действующих производств, но и препятствует тем, кто еще хочет что-то сделать.
 
MO: Да, но предприятия все же работают и даже приобретают новое оборудование. Какое и из каких средств?
Д.A.: Если на базе официальных данных Государственного таможенного комитета экспертно оценить объем поставок, то для деревообрабатывающей и мебельной промышленности в 1998 году было ввезено оборудования и запасных частей к нему на сумму свыше 25 млн. долларов США. Что, весьма грубо, составляет чуть более 12 тыс. марок ФРГ на каждое предприятие. Сумма, мягко говоря, смехотворная: цена одной линии облицовывания кромок составляет 2–2,5 млн. марок, а в отрасли их действует более 500, и все они нуждаются в замене. Поэтому сегодня происходит перераспределение уже имеющегося оборудования, ранее закупленного по импорту: «лишнего» или просто неустановленного, долгие годы томившегося в ящиках, в лучшем случае под навесом. Сумма разовых закупок оборудования частными предприятиями редко превышает сумму 100 тыс. долларов, накопленных путем длительного уклонения от уплаты налогов и продажи своей продукции за наличные. Мелкие предприятия норовят обычно приобрести самое дешевое оборудование от заведомо непервоклассных фирм, заранее зная, что оно принесет дополнительные заботы по ремонту и связанным с этим остановкам производства. Но других денег взять неоткуда.

НАЧАЛО ИЗДАНИЯ ВАШЕГО ЖУРНАЛА ТОЖЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ЗНАК

MO: Вы нарисовали весьма мрачную картину состояния дел в отрасли. Тогда, может быть, лучше отказаться от производства мебели – ведь наш российский человек в конце концов всегда найдет выход и, оторвав доску от забора, сумеет сделать себе мебель сам?
Д.A.: Ваш журнал выходит не к празднику 1-го Мая и не к 7 Ноября. Поэтому сейчас не время для победных реляций. Проблемы существуют, и их кардинальное решение возможно, только если государство обратится наконец лицом к производству. В былые времена рентабельность предприятий доходила до 64%. Сейчас – от 4 до 23% в зависимости от вида продукции, качества управления комбинатом, от сезона для сбыта и в среднем, по некоторым данным, составляет 8–10%. После «августа» покупательная способность населения снизилась на 30%, спрос в основном направлен на продукты питания. Массовое жилищное строительство забыто, бум основания новых фирм, требующих офисной мебели, тоже закончился. Тем не менее в первом полугодии объем продаж отечественной мебели по сравнению с прошлым годом повысился на несколько процентов, а не упал, что все же вселяет надежду. Я думаю, начало издания вашего журнала  тоже положительный знак. Будем надеятся, что он действительно правильно сориентирует и поможет тем, кто не сложил руки и трудится. Желаю Вам успехов, будем сотрудничать. 

Вернуться к содержанию
АРХИВ НОМЕРОВ
1999
[1]
2000
23456
2001
789101112
2002
131415161718
2003
192021222324
2004
252627282930
2005
313233343536
2006
373839404142
2007
434445464748
2008
495051525354
2009
555657585960
2010
616263646566
2011
676869707172
2012
737475
По рубрикам
Выставки
Дизайн
Интервью
Компания
Комплектующие
Компьютерные технологии
Корпусная мебель
Кухни
Материалы
Мебельные системы
Мебельные университеты
Оборудование и материалы
Полезные мелочи
Представляем марку
Репортаж
Событие
Сотрудничество
Техника и технология
Торговля
Точка зрения
Фурнитура
От редакции